Контакты

7777373@mail.ru

Интервью брал: М. Верещагин

Михаил Верещагин: Олимпиада – положительный фактор для ваших фестивалей или новые проблемы какие-то?

Юрий Башмет: Я заранее не могу определить. Вообще это потрясающе – что в Сочи Олимпиада зимняя. Это понятно. С точки зрения патриота, чисто эмоционально, по правде, я доволен этим обстоятельством, потому что за любым таким важным мероприятием в городе, почему все за это борются? Потому что распределяется огромный бюджет. И происходит в виде такого форсажа изменения в жизни людей, живущих в этом месте, как минимум. Например, я не так давно полетел во Львов, город, где у меня могилы папы, мамы, юность, школа и  так далее. Мы там открыли академию музыкальную. И я заснул в самолете после бессонной ночи. Просыпаюсь, думаю, что-то с моей головой не то я приземлился, ничего не понимаю. Явный такой Амстердам, аэропорт, стекла, витрины, все современное. Мне понадобилось минут десять, пока я шел по коридору, когда  со мной заговорили по-украински, только тогда я вспомнил: да, мне говорили в прошлом году, что в связи с футболом, в городе на эти деньги построили стадион, аэропорт и что-то еще. Я вообще не понял, что я прилетел в свой родной город. Не узнать. А рядом остался старый аэропорт. Когда я на улицу вышел, я все это узнал. Никогда бы этого не произошло, если бы не было этого футбола, три матча международных. Значит, это какой-то фонд собирается, люди грамотно тратят деньги. Это очень важно. И в Ростове-на-Дону то же самое сейчас происходит. Я  с губернатором встречался, мы там открыли небольшой фестиваль и образовательный центр. В этом году у нас такая новость мощная. У нас в четырех городах – Ростов-на-Дону,  Екатеринбург, Казань и Новосибирск. Это потрясающе будоражит общественность, как минимум. В некоторых городах губернатор узнает, что у него есть специальная музыкальная школа, когда это все уже существует и начинает уже поддерживать, потому что семьи, мамы, папы, всем это очень хочется.

Спортсмены и музыка – такие разные категории.

Не имеет значения. В этом смысле центр, вокруг которого аккумулируются огромные деньги, и тратятся они целенаправленно. Сейчас в Ростове-на-Дону два моста через реку, объездная дорога, потому что Москва, туда и на Кавказ, чтобы не проезжали через Ростов, поскольку пробки и так далее, объездная дорога, два моста, стадион, аэропорт, англичане, он два проекта мне там показывал, Сапсан,  который от Москвы до Ростова будет идти четыре часа, по-моему. Я вам эту тему в пример привожу. Поэтому очень хорошо, что  есть это…

А то, что совпадает по времени, это тоже хорошо?

У нас сам фестиваль, он давным-давно уже распродан, зал. И на нас это может отразиться только какими-то, может быть, неудобствами в связи с тем, что люди наверняка будут перемещаться по городу в усложненном каком-то порядке, по пропускам или что-то такое. А так все есть, и наш фестиваль окажется начинкой всей культурной программы Олимпиады. Но уже сам по себе, я так уже видел в Интернете, мне показал Мацуев, что мы перечислены как участники в открытии и в закрытии самой Олимпиады. А фестиваль все равно есть. И что мне очень приятно – что этот юношеский оркестр симфонический, что он, как раз получается, по теме. То есть одно дело – показать, что у нас есть лучшее во время Олимпиады для иностранцев, и для нас самих. Другое дело – показать, на что мы надеемся и что мы строим дальше, будущее наше. И вот это как раз юношеский симфонический оркестр, который, насколько я понимаю, заинтересовал этот комитет. Наверняка, мы там и проявимся с этим юношеским оркестром.

У вас самого будет время посмотреть Олимпиаду, и какие виды спорта вы предпочли бы?

Вряд ли. Я постараюсь. Конечно, но вряд ли, потому что у нас каждый день будут концерты. Причем, будут заняты все площадки города. То есть основная – это Зимний театр, где всегда, но  еще есть училище искусств, еще там есть потрясающий детский дом. Если вы не в курсе – в Сочи есть потрясающий такой. Там на одного больного ребенка – это брошенные и больные дети – на одного ребенка там пять воспитателей. Я не знаю, где еще такое есть. Когда я слышу вопли так называемой оппозиции, мне просто дурно становится. Потому что мало того, что я там был. Я видел этого мальчика, который совершенно нормальный, только нога у него на 11 сантиметров короче была, уже сделали операцию, он уже и в этом смысле в полном порядке, он прочитал стишок, я не помню какой, такой примитивный, совсем детский. Он прочитал этот стишок, мы это показали на большом экране, Чулпан Хаматова делала этот концерт, мы играли, Хабенский читал, она читала под нашу живую музыку. И на большом экране этот мальчик читает стихи. В результате подмосковная семейная пара бездетная его забрали, усыновили, сделали операцию, и сейчас он в полном порядке, живет в семье. То есть, когда я слышу всякую гадость, мне просто хочется… Я понимаю, что миллионы людей…

Где вы будете встречать Новый год?

У меня традиционная, многолетняя традиция – 31-го играть концерт, так же, как и в день рождения. Это всегда в Москве. Семь лет это было в Большом зале консерватории. И началось это на замене Рихтера, потому что он когда-то заболел, и квартет Бородина, с которым он должен был играть квинтету Дворжака, по-моему, в Новый год, они обратились, чтобы я выручал ситуацию, и я с ними сыграл. А после этого филармония как бы за мной закрепила Новый год. И я семь лет это делал. И потом однажды пропустил… Это вызывает очень большой интерес. Поверьте мне, что люди 31-го числа просто толпой… И, в конце концов, был новогодний концерт в Берлине, который проводил Ростропович. И я один раз пропустил из-за того, что в Берлине с Ростроповичем выступал. Это был единственный случай в жизни, когда кто-то крикнул вместо «браво» «бу» – это значит совершенно, кардинально противоположное, потому что я играл сложную пьесу Шнитке, а они привыкли к полькам Штрауса. А крикнули «бу», чем вызвали бешенный, удесятеренный успех, этого человека зашикали и вытолкнули из зала. И поэтому какой-то особый получился, скандальный успех. Запись с этого концерта есть. Очень хорошее было исполнение, удачное.  Но вот я пропустил тот год, и там тут же выскочили те, кто мечтают это делать. Я с радостью перестал брать Большой зал, и беру зал филармонический Чайковского уже много-много лет. Он гораздо более мобильный, и уютный для какого-то мероприятия, не чисто жанрового. То есть туда даже однажды животных я из цирка по теме приводил. Там был Штраус, я весь вечер, играем, например, Моцарта, знаменитую симфонию соль-минор, Я объявляю: композитор Штраус, симфония номер 198. И вдруг тарарам-тарарам-тарарара… Все начинают…Весь вечер я говорил, говорил, говорил, Чтобы мы не играли узнаваемое, все равно объявлялось, что это композитор Штраус. А в конце вдруг вывели страуса настоящего на цепи, в бабочке. А я сказал: а теперь сам маэстро, значит, у нас. Это такое дурачество, всегда продуманное, иногда… Да, мы обязательно даем портреты ушедших в этом  году. Такая грусть и привет ушедшим. Это экраны. Это полминуты такого.

А после концерта?

А потом все убегаем. В семь начинается.

Домой?

Все по домам, да, или кто куда. Но, в общем, все бегут. Я обычно встречаю новый год на Николиной горе, прямо под живой елкой. Там дом, который я давным-давно еще…Это был первый дом, когда люди думали, что какие-то новые русские, потому что он был первый из аккуратных материалов, такой с крышей, черепицей, небольшой, Два этажа. Но теперь там уже, во-первых, он сгорел, сейчас ремонт идет.

Он действительно сгорел?

В феврале прошлом, замкнуто там электричество.

1 января есть традиция какая-то? Или уже просто отдыхаете?

По-разному бывает. Во-первых, есть дни рождения у моих друзей двоих первого. Иногда я еще должен выбираться. В любом случае потом я исчезаю на какое-то время, дней десять я стараюсь ничем не заниматься, потому что был горький случай, когда мне пришлось 6 или 5 января много лет назад выступать в Большом  театре, это было очень тяжело. Я как раз тогда впервые дирижировал в Большом театре. И поэтому я стараюсь первые 10 дней никак…

Вы все-таки умеете отдыхать? У меня было такое впечатление, что вы только работаете?

Я как раз не умею отдыхать, но я умею сделать дырку эту. У нас еще есть традиция – мы соседи с Михалковым Никитой Сергеевичем, поэтому где-то в районе часа ночи после встречи нового года, двух ночи, я к нему захожу, иногда он ко мне с компанией. Сейчас чаще я, если успеваю до того, как он уедет уже. Потому что все встречаются у себя, а потом объединяются.

Юрий Абрамович, вы 20 лет назад вышли дирижировать оркестром.

Семь с половиной лет первые Солисты Москвы, и 21 – второй, после. Это значит 28 с половиной.

Вы по-прежнему волнуетесь, когда выходите на сцену большого концертного зала, на Берлинской филармонии?

Конечно, я волнуюсь. Самое ужасное – когда ты понимаешь, что ты не волнуешься перед выходом на сцену, потому что весь этот нерв лишний там может появиться. Это, кстати, плагиат. Я просто согласен с этой мыслью стопроцентно, но это вообще высказал Давид Федорович Ойстрах в свое время, и это так и есть. То есть, если нет волнения, оно может возникнуть там, и это плохо. Лучше волноваться перед началом. Но волнение должно  быть подчиненным, если так можно выразиться. Потому что получится или не получится – ты так и не знаешь, оно получится или не получится, пока готовишься. В общем, волнение, ответственность, прежде всего, должны быть перед сутью дела, перед автором. Он там видит, слышит.

Вы никогда не состояли ни в одной из партий. Это ваш политический взгляд?

Нет, я не хочу кривляться. Просто так сложилось. В школе я последним был принят в пионеры, последним в дополнительной группе в комсомол. Не  потому что я был анти какой-то, аполитичен или анти что-то. Просто когда  я был в школе, учителя по специальности меня ценили, возвышали, я был лучшим в классе. А по поведению, допустим, из-за того, что у меня была группа, я был какой-то хиппи, уличный, плохой для школы. Но в то же время, когда школе нужен был какой-то бал или вечер, где нужна была музыка, они просили, чтобы я это сделал, и мы это делали, и это все хорошо происходило. А на следующий день меня обязательно классный руководитель, он  одновременно вел физику у нас, он обязательно меня вызывал, зная, что я, конечно, не готов и ставил двойку. И из-за этого… У нас же стипендия в школе была маленькая, и из-за двойки лишался стипендии.

Это была спецшкола?

Да. Как ЦМШ в Москве, Школа талантливых детей имени Соломии Крушельницкой. Это была шикарная певица.

Вы дружите с великими дирижерам, музыкантами, с Ростроповичем. Какие качества его характера вам наиболее запомнились, вспоминаются?

Он гений просто во всем. Он очень быстрый. Он умел формулировать мысли лаконично. Это не часто встречается. Когда читаешь книжку – это человек продумал и выстроил фразу. А когда человек в ближнем бою, так скажем, когда он только афоризмами высказывается, причем, не всегда даже сам осознает это… Такой Альфред Шнитке тоже был. Во-первых, эта реакция, юмор. В общем, мгновенно умел к себе расположить, заставлял всех переходить на «ты». Не важно, какого возраста человек. С ним у меня, конечно, как в шестеренке что-то скрипнуло, но в то же время тут же произошло и осталось на всю жизнь – на «ты». А мне это предлагал Рихтер, и я не сумел это сделать.

Вопрос от радиослушательницы «Маяка» – откуда вы берете столько сил?

Я должен сказать, что силы, не силы…я знаю, что даже если я очень устал, все равно действительно откуда-то берутся силы, даже если я думаю: как же я сейчас сыграю? Уже минута осталась до сцены, и мышцы не те, бессонные ночи, такая усталость. Действительно,  там что-то происходит, меня ведет кто-то. Но скорее всего это сам зал. Каждый человек обладает энергией. И когда ты уже выходишь, и начинается это общение, то здесь такой замкнутый круг в хорошем смысле слова.

Все деятели культуры восстанавливают свои силы как-то благодаря спорту, фитнесу, плаванию или чем-то. Великий шахматист Карпов, он всегда отдавал спорту какое-то время. Чем вы свою энергию восстанавливаете перед концертом?

Во-первых, само дирижирование – это физическое занятие. И тут нет никакого открытия. Просто пианисты  и дирижеры на сцене и вообще по жизни живут дольше, чем скрипачи, виолончелисты и так далее. Почему так происходит? По физике. Ведь совершенно неестественное положение рук у скрипача. В левой руке постоянный отлив крови, вывернута рука, соответственно, все болеют, позвоночник. Это профзаболевание. У виолончелистов такая же история в правой руке, потому что левая у них как раз в порядке, естественное положение руки левой, а правая вывернута все и с этой стороны. А дирижер, нам, если только ноги развивать, потому что  в этом смысле это бесконечный тренинг.

Ваш внук учится в Центральной музыкальной школе. Он  по вашим стопам идет, хочет идти, или как?

Он играет на скрипке, но его очень хорошо учит Турчанинова, которая… Самый знаменитый ее ученик – это Максим Венгеров. Она была в Новосибирске, потом переехала в Москву. У нее прекрасный класс. Я был на классном вечере ее, где играл уже мой внук. Видно, как она  учит, уровень. Самое главное – когда люди получают в детстве инструмент. Если плохо обучили, потом очень трудно менять постановку, и чему-либо вообще научить. А с детства – это как китаец, японец с палочками с детства. И потом. Если даже мы научимся, мы все равно хуже будем это делать, чем этот китаец в трехлетнем возрасте.

Учится с удовольствием?

Да. Ему очень нравится сцена. Я спросил у его мамы, у моей дочери: вы волнуетесь, он сейчас играть будет? Говорит: да, волнуемся, как его потом увести со сцены, потому что он, уже сыграв, уходить не хочет. Он стоит.

Пожелание многомиллионной аудитории?

Что можно пожелать? Счастья. В это одно емкое понятие входит все – это и здоровье, и удача, и настроение. И надо помнить, что здоровье может хандрить, если плохое настроение. Из-за настроения и здоровье будет лучше. В общем, быть в позитиве, быть оптимистами.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники